Лучшая Пасха в моей жизни

0
250

Это была, наверное, лучшая Пасха в моей жизни, и насколько я успела пообщаться с людьми, не только в моей…

Раньше, беседуя со своими героями, я удивлялось этому феномену: «Начало войны? Я думаю, ничего лучшего в моей жизни не было!», а теперь, смогла ощутить…
В Краснодаре, Пасхальные службы проходили на улице, благо – юг, градусов 6-8, но при продирающей влажности.

Для кого храм – сосредоточие жизни, дилеммы: идти / не идти не было. Хотя, формально, после 16 часов передвижение только по пропускам, которых у большинства нет. Накануне Пасхи центральную улицу перекрывала полиция, выборочно проверяя документы автомобилистов.

Я поехала в храм на самое старое кладбище Краснодара – Всесвятское, договорились, что буду снимать.

Хотела оставить машину за воротами, но как-то стало жутковато – заехала внутрь, уткнувшись в белый джип, уезжало проверяющее начальство от администрации.
Люди стояли на улице на расстоянии полутора метров друг от друга, на белых, нарисованных мелом метках. Служили в храме, но динамики позволяли слышать даже тайные молитвы в алтаре.
Особая атмосфера повисла над старым Екатеринодарским кладбищем. А место это особое, здесь похоронен убиенный в 36-ом владыка Памфил, здесь обрели мощи изрубленного большевиками протоиерея Александра Флегинского, здесь находится и «Расстрельный угол».

Стояла какая-то особая, торжественная, тишина, которая нарушалась трелями соловьев в унисон с песнопениями. Пасхальная заутреня вышла за пределы храма, совершаясь для стоящих среди крестов, и лежащих под этими крестами. При этом, присутствовало необыкновенное чувство – покоя и умиротворения. Молитва наполняла пространство, колокольный трезвон – заливистый и радостный – сменил одиночные скорбные удары погребального звона. Жизнь и смерть, скорбь и воскресение…

Люди, стоящие со свечами, не шелохнулись, когда Крестных ход – священники, алтарники, клирос – двинулся вокруг храма. И только провожали взглядом, в первый раз не смея присоединяться к этому шествию идущих отвалить камень от Гроба Господня.

Расширение пространства – выход Литургии за пределы стен к начинающим замерзать людям – высокая влажность, сырость, отличительная особенность города.
Совсем старенькая бабушка, девочка-инвалид – их завели внутрь погреться.

Храм пуст, чтобы произнести «Христос Воскресе!» священник выходит на крыльцо – дверь открывается и темноту прорезает столп света. Потом дверь снова затворяют.

В отдалении сидят по машинам полицейские, слушая попсу, проверяющий, не способный, видимо, стоять на месте, нарезая пространство, непрерывно разговаривает по телефону.

Двоякие чувства – творящейся несправедливости и полной защищенности как бы иллюстрируют ряды крестов и надгробий, умерших своей смертью и убитых в прошлом-позапрошлом веках. И среди этих крестов – человек пятьдесят, пришедших поприветствовать воскресшего Спасителя.

После службы священник сказал: «Как в первые века христианства!» И правда, особое единение – вход на само кладбище перекрыли с нескольких сторон – грядет Радоница – калитки замкнули, остались тропинки, которые закрыть невозможно. И я вспомнила римские катакомбы и свои чувства там: сходились первые христиане тайно, под покровом ночи, чтобы, принеся Бескровную Жертву, припасть к Чаше. И не увещевания осторожных родных, ни страх наказания или позорной публичной смерти не могли их остановить.

Наталья Батраева

Фото: пресс-служба Всехсвятского храма